Не имея никакого дара к придумыванию собственного материала, мы напевали мотивы Жанны Агузаровой, CocoRosie и Руфуса Вайнрайта. Иногда заходили на территорию Эми, акцентируя свой стиль на «что-то типа Эдит Пиаф». Но, по большому счету, ничего особенно не создали, кроме божественной легенды.
Известный спонсор, которого мы просто очаровали своей историей и оригинальностью, серьезно взялся за нашу раскрутку: Birkin – Божене, нового мужа – Маше, взлет карьеры – Гале, новый журнал Свете и фильм ее мужу Феде; Мирослава обощлась ему дороже, но оно того стоило. Мы с Андрюшей стали появляться в светской хронике с полным названием нашего проекта, всех это дико бесило, но они ничего сделать не могли. Мы стали звездами, настоящими, мы стояли в светской хронике рядом с Лебедевыми и Риз Уизерспун. Нас принимал Папа. О нас после этого говорили на телевединеии, нас показывали в электронных журналах, о нас придумывали сплетни, мы были лицом нескольких кампаний и марок. До сих пор некoторые из окраин нас знают именно по этой сказке, волшебной, злой сказке.
В эту ночь я умудряюсь побывать на cамом громком закрытии века – Forbes Club прекратил свое существование после какого-то скандала с лазерной установкой, в которую упала танцовщица go-go, и, естественно, расплавилась. Страшно представить, что было бы с живой работницей этой непочетной профессии. В эту ночь придумывается несмешная шутка с моей старой знакомой Юноной, бывшей женой Антона Эм и DJ Smash. Шутка про 40 рублей 50 копеек:
- Будешь сегодня там-то?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
- Займемся сексом?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
- Ты видел то-то?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
Известный спонсор, которого мы просто очаровали своей историей и оригинальностью, серьезно взялся за нашу раскрутку: Birkin – Божене, нового мужа – Маше, взлет карьеры – Гале, новый журнал Свете и фильм ее мужу Феде; Мирослава обощлась ему дороже, но оно того стоило. Мы с Андрюшей стали появляться в светской хронике с полным названием нашего проекта, всех это дико бесило, но они ничего сделать не могли. Мы стали звездами, настоящими, мы стояли в светской хронике рядом с Лебедевыми и Риз Уизерспун. Нас принимал Папа. О нас после этого говорили на телевединеии, нас показывали в электронных журналах, о нас придумывали сплетни, мы были лицом нескольких кампаний и марок. До сих пор некoторые из окраин нас знают именно по этой сказке, волшебной, злой сказке.
В эту ночь я умудряюсь побывать на cамом громком закрытии века – Forbes Club прекратил свое существование после какого-то скандала с лазерной установкой, в которую упала танцовщица go-go, и, естественно, расплавилась. Страшно представить, что было бы с живой работницей этой непочетной профессии. В эту ночь придумывается несмешная шутка с моей старой знакомой Юноной, бывшей женой Антона Эм и DJ Smash. Шутка про 40 рублей 50 копеек:
- Будешь сегодня там-то?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
- Займемся сексом?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
- Ты видел то-то?
- Нет, у меня в кармане 40 рублей 50 копеек!
Ну и так далее. На самом концерте кто-то угостил меня половинкой супертаблетки, и мне даже не нужны были пуанты Repetto, так легко и хорошо танцевалось в кроссовках Nike by Me. Встретил старых: Эла, Карин, Кэйти, Анну Дю, самую востребованную и красивую девушку первой декады 2000-х.
Встречаю Аню, владелицу и дизайнера марки имени себя. В ее платье даже была замечена принцесса Леди Си. Мы сходу придумываем арт-проект, который должны реализовать немедленно. Мы в этом уверены на сто процентов и идем собирать материал для искусства. Идея такова: создать шубу из трусов посетителей "Соплянки". Собираемся начать с владельца клуба – Японца. Он трусы нам свои не отдает, но обещает. Нам очень весело, мы проглатывам еще по таблетке, непонятно откуда взявшейся, запиваем их толченым льдом, и, обнявшись за талии, идем трясти посетителей дальше. Смелее всех оказался, как и следовало ожидать, Мишель Оводенко. Он прямо на танцпуле снял свои коричневые трусы с лазурным кантом неизвестной мне марки, и вручил их нам, потанцевав перед этим с ними на голове, намекая на последний показ кашемировых шляп-трусов Tegin by Malo. Нас распирает смех, на мне осталась только тонкая-тонкая фуболка, ниже талии болтаются фартук из моей самой первой коллекции, тонкий свитер Giles & Rodarte, шарф тонкой костюмной шерсти из первой коллекции линии «4» Maison Martin Margiela. Жилет Westwood Provocateur я застегнул на талии. Жар не проходит, хотя в клубе все в шубах и пуховых пальто. Золотые блестки разлетаются с моих волос и медленно оседают на других. Кастет De Beers жмет мне фаланги, и, хоть никто не может мне из-за него отказать, я его сбрасываю в экстазе, случайно попав в люстру чистого кварца. Она, конечно, вдребезги, но никто, кажется, этого не замечает, и все еще больше кутаются в свои одежды. Наконец, и легкий трикотаж на мне, кажется, закипит, но я не могу его сбросить. Вместо это его снимают и сворачивают в красивые узлы специально обученные люди, которые везут меня куда-то по ярко-белому коридору. В их рук небольшой отрез вязаного хлопка растягивается до невообразимых пределов. Я верещу, что мне не хватает музыки, только «Жжжжжжж!» в ушах, как стерео, как пролетающий над головой игрушечный самолетик на радиоквантовом управлении, которого у меня в детстве так и не было, а были вместо него ужасные и бедные игрушки из дешевого пластика в разводах, ничего не меняется и никуда не стремится, потому что шаги слышны в одном и том же месте, и незачем идти по ту сторону штор, где не видно ничего кроме умирающей и неоконченной
Встречаю Аню, владелицу и дизайнера марки имени себя. В ее платье даже была замечена принцесса Леди Си. Мы сходу придумываем арт-проект, который должны реализовать немедленно. Мы в этом уверены на сто процентов и идем собирать материал для искусства. Идея такова: создать шубу из трусов посетителей "Соплянки". Собираемся начать с владельца клуба – Японца. Он трусы нам свои не отдает, но обещает. Нам очень весело, мы проглатывам еще по таблетке, непонятно откуда взявшейся, запиваем их толченым льдом, и, обнявшись за талии, идем трясти посетителей дальше. Смелее всех оказался, как и следовало ожидать, Мишель Оводенко. Он прямо на танцпуле снял свои коричневые трусы с лазурным кантом неизвестной мне марки, и вручил их нам, потанцевав перед этим с ними на голове, намекая на последний показ кашемировых шляп-трусов Tegin by Malo. Нас распирает смех, на мне осталась только тонкая-тонкая фуболка, ниже талии болтаются фартук из моей самой первой коллекции, тонкий свитер Giles & Rodarte, шарф тонкой костюмной шерсти из первой коллекции линии «4» Maison Martin Margiela. Жилет Westwood Provocateur я застегнул на талии. Жар не проходит, хотя в клубе все в шубах и пуховых пальто. Золотые блестки разлетаются с моих волос и медленно оседают на других. Кастет De Beers жмет мне фаланги, и, хоть никто не может мне из-за него отказать, я его сбрасываю в экстазе, случайно попав в люстру чистого кварца. Она, конечно, вдребезги, но никто, кажется, этого не замечает, и все еще больше кутаются в свои одежды. Наконец, и легкий трикотаж на мне, кажется, закипит, но я не могу его сбросить. Вместо это его снимают и сворачивают в красивые узлы специально обученные люди, которые везут меня куда-то по ярко-белому коридору. В их рук небольшой отрез вязаного хлопка растягивается до невообразимых пределов. Я верещу, что мне не хватает музыки, только «Жжжжжжж!» в ушах, как стерео, как пролетающий над головой игрушечный самолетик на радиоквантовом управлении, которого у меня в детстве так и не было, а были вместо него ужасные и бедные игрушки из дешевого пластика в разводах, ничего не меняется и никуда не стремится, потому что шаги слышны в одном и том же месте, и незачем идти по ту сторону штор, где не видно ничего кроме умирающей и неоконченной
